Неточные совпадения
Вообще это газетки группы интеллигентов, которые, хотя и понимают, что страна безграмотных мужиков нуждается в реформах, а не в
революции, возможной только как «бунт, безжалостный и беспощадный», каким были все «
политические движения русского народа», изображенные Даниилом Мордовцевым и другими народолюбцами, книги которых он читал в юности, но, понимая, не умеют говорить об этом просто, ясно, убедительно.
Все это люди, которые верят в необходимость социальной
революции, проповедуют ее на фабриках, вызывают
политические стачки, проповедуют в армии, мечтают о гражданской войне.
Русская
революция не есть феномен
политический и социальный, это прежде всего феномен духовного и религиозного порядка.
Требование
революции тоже кесарево требование, только
революция духа стояла бы вне этого, но она не может быть смешиваема с
революциями политическими и социальными, она принадлежит к другому плану бытия.
Такого круга людей талантливых, развитых, многосторонних и чистых я не встречал потом нигде, ни на высших вершинах
политического мира, ни на последних маковках литературного и артистического. А я много ездил, везде жил и со всеми жил;
революцией меня прибило к тем краям развития, далее которых ничего нет, и я по совести должен повторить то же самое.
Рассказы и воспоминания Рикура сами по себе представляли для меня крупный интерес. В
революции 1848 года он очутился в рядах самых ярых поборников не только
политических, но и социальных реформ. Недаром он посещал даже лекции Фурье.
Литтре, при научно-философском свободомыслии, не был равнодушен к общественным и
политическим вопросам. В нем сидел даже немножко инсургент
революции 1848 года, когда он с ружьем участвовал в схватке с войсками и муниципальной стражей.
Головокружительные успехи техники в XIX и XX веках обозначают самую большую
революцию в истории человечества, более глубокую, чем все
революции политические, радикальное изменение всего ритма человеческой жизни, отрыв от природного, космического ритма и возникновение нового, определяемого машинами ритма.
Революция есть фатум, неотвратимая судьба народов, и к ней невозможно относиться внешне и объяснять ее внешними
политическими и экономическими причинами, как обычно делают и революционеры и контрреволюционеры.
Революция посылается Промыслом, и лишь внешне кажется, что она вызывается
политическими и экономическими причинами и создается революционными вожаками и революционными массами.
Это была реакция не против элементов
политического и социального освобождения, которые в этой
революции заключались, а против её духовного облика, против её моральных результатов для человека, которые мне представлялись неприглядными.
В болезненной атмосфере
политических реакций и
революций создается призрачное бытие, вырастают призрачные страсти и призрачные интересы.
Все
революции,
политические и социальные, направлены на механическое, внешнее разрушение закона и искупления, государства и церкви.
Нигилисты 60-х годов интересовались, главным образом, естественными науками и
политической экономией, что определило уже интересы коммунистического поколения русской
революции.
Не только в природе, но и в истории есть эта хаотическая, буйная стихия. И Тютчев предчувствует исторические катастрофы, торжество сил хаотических, которые опрокинут космос. Тютчев консерватор, который не верит в прочность консервативных начал и устоев. Он строит реакционную утопию для спасения мира от хаотической
революции. Он воображал, что христианством можно пользоваться как консервативной силой. Его чисто
политические стихотворения слабы, замечательны лишь его космические стихотворения.
Вопреки доктринерскому марксизму меньшевиков, Ленин видел в
политической и экономической отсталости России преимущество для осуществления социальной
революции.
Революция была для них религией и философией, а не только борьбой, связанной с социальной и
политической стороной жизни.
Я помню одну его блестящую защиту в 1907 году, где его подзащитным-рабочим, привлеченным по
политическому делу, грозили каторжные работы, но он на суде добился полного оправдания всех. После
революции он продолжал свою деятельность в коллегии защитников, но вскоре умер.
Политическая благонадежность обывателей безусловно хороша, чему много способствует неимение в селе школы. О формах правления не слышно, об
революциях известно только одно: что когда вводили уставную грамоту, то пятого человека наказывали на теле. Основы защищать — готовы.
Но, признаюсь откровенно, с
политической точки зрения, я был бы не недоволен, если б восторжествовала и
революция… разумеется, временно…
Революция в достижениях элементарной
политической свободы слишком запоздала, и именно потому в ней господствует социальный максимализм, который всегда есть результат неподготовленности масс, содержавшихся во тьме.
Борьба партий и классов,
политические и социальные страсти многих заставляют забывать, что русская
революция протекает в атмосфере страшной войны и что все партийные группировки с их громкими лозунгами создаются под давлением войны.
Если под выражением «социальная
революция» нужно понимать социалистическую
революцию, то остается непонятным, как можно по существу буржуазную
революцию превратить в социалистическую какими-либо насильственными, диктаторскими мерами, борьбой за
политическую власть рабочего класса, не соответствующую его социальному весу в данный исторический момент.
Сейчас очень злоупотребляют выражениями «
политическая» и «социальная»
революция и на этом противоположении ориентируют разные точки зрения на происходящий в России переворот.
КинеЭдгар (1803–1875) — французский
политический деятель, писатель и историк, из многочисленных сочинений которого наиболее известна «
Революция» (1865).
Кончить
революцию и избавить ее от кровавого кошмара не может ни русское земледельческое дворянство, желающее вернуть себе земли, ни старая русская буржуазия, желающая вернуть себе фабрики и капиталы, ни русская интеллигенция старого типа, желающая вернуть себе былой идейный престиж и осуществить свои старые
политические программы.
— Ну, во-от! Не правда ли? — спросил Киселев. — Ведь невозможно, господа, так относиться! Книжки вам говорят, что по
политической экономии артелями
революции вашей нельзя достигнуть, — вам и довольно. А ведь это все живые люди; можно ли так рассуждать?… Мне и не то еще приходилось слышать: переселения, например, тоже вещь нежелательная, их незачем поощрять, потому что, видите ли, в таком случае у нас останется мало безземельных работников.
Политические и религиозные
революции изнемогают под бременем своего бессилия; они совершили великие дела, но не исполнили своей задачи.